0

За что надо благодарить Blade Runner

За что надо благодарить Blade Runner
Уже совсем скоро, 5-го октября, на экранах российских кинотеатров воссияет Blade Runner 2049. Самое время вспомнить об оригинальной картине и о том, чем мы все обязаны ей в культурном и эстетическом плане. Летом 1982-го года простые американцы наслаждались хитовым семейным фильмом E.T. The Extra-Terrestrial - тем самым, картриджи с игрой по которому потом пришлось закапывать в могильнике в Мексике.

Ровно через 2 недели после “милого” E.T. (не всем нравится этот кожистый субъект, ну да ладно) на экранах появилась куда более серьёзная sci-fi картина. Нешуточные трансгуманистические вопросы, поднимавшиеся в Blade Runner, неприятно обеспокоили многих: публика предпочла вернуться к доброму и понятному E.T. По киносборам пригодный для всей семьи гуманоид уничтожил оригинального “Бегущего по лезвию”.

Однако время расставило всё по своим местам и показало, что - бессмертный шедевр, а что - всего лишь бритая копия Альфа с приплюснутым носом. В этом отношений Blade Runner разделил судьбу двух таких непохожих картин, как “Большой Лебовски” и “Бойцовский Клуб” - тем тоже сначала пришлось довольствоваться скромными прибылями и весьма неоднозначными отзывами озадаченных критиков, зато потом на них снизошёл статус культа.

Конечно, Ридли Скотту не пришлось создавать свой шедевр с нуля. На всякий случай повторим хрестоматийный факт, известный каждому, кто слышит термин “киберпанк” не первый раз в своей жизни: Blade Runner - киноадаптация новеллы Филипа К. Дика “Мечтают ли андроиды об электрических овцах?” (1968 г.)

При этом работа Сида Мида известна широкой публике чуть меньше, а ведь именно этот американский футурист изобрёл для Blade Runner Лос-Анджелес будущего. Господину Миду принадлежит честь создания термина “ретро-фиттинг”. Строительство нереальных небоскрёбов на останках классической архитектуры (причём архитектура эта была характерна как для Лос-Анджелеса 80-х, так и сегодняшних дней: ничего не изменилось) - важный элемент концепции ретро-фиттинга.

Неудивительно, что затем весьма похожие мегаполисы завтрашнего дня появились и в философском Ghost in The Shell Мамору Осии, и в юмористическом Fifth Element Люка Бессона. Конечно, все киберпанковские лавры отдавать только лишь Ридли Скотту и Сиду Миду не стоит: сюжет поиска замаскированных беглецов в далёком будущем уже обыгрывался в Alphaville (1965 г.) Жан-Люка Годара. Однако мсье Годар остался в черно-белой эпохе, мы же вернёмся к условной современности.

Blade Runner вышел в весьма важный - можно сказать, поворотный - момент для всего голливудского кинематографа. Компьютерная графика всё ещё была в зачаточном состоянии (вспомните хотя бы монохромную сеточную безтекстурную схему уничтожения Звезды Смерти), однако спецэффекты достигли небывалого уровня развития. Всё это позволило после первого шока отлично воспринять картину. Мало того: Blade Runner весьма адекватно смотрится и сегодня.

Но визуал - это ещё не всё. Blade Runner показал, что высокобюджетная фантастика - не только лишь сказки в космосе а-ля Star Wars. Мы никоим образом не хотим оскорбить Star Wars, но по сути это фэнтези, разве что вместо дракона и орков - Дарт Вейдер и его штурмовики. Научной же фантастике с уклоном в реалистичный футуризм с негативным налётом двери в большой кинематограф открыл именно Blade Runner.

Уже после него появились такие картины, как “Вспомнить всё” Пола Верховена (кстати, тоже адаптация романа Филипа К. Дика), а ещё позже сценаристы и режиссёры, отталкиваясь от этих идей, расширили видение: что будет, если человечество станет “заигрывать” не только с андроидами, но и с другими потенциально опасными технологиями? Так появилась “Матрица” братьев Вачовски, “Гаттака” Эндрю Никкола и “Начало” Кристофера Нолана.

Blade Runner повлиял не только на кинематограф. Про Deus Ex или Shadowrun можно было бы ничего не говорить - и так всё понятно. Да, задолго до видеоигры Shadowrun был “бумажной” RPG, но после этого вдохновение в плане визуала нужно было где-то черпать. Помимо двух очевидных вариантов есть и другие - например, Bioshock и Metal Gear без Blade Runner выглядели бы совсем иначе, а какого-нибудь Detroit: Become Human мы бы и вовсе не дождались.

Если возвращаться к большому кино, стоит отметить, что “Бегущему по лезвию” мы обязаны возникновением понятия “режиссёрская версия”. Ушлые кинопрокатчики, предчувствуя, что картина окажется слишком тяжёлой для рядового американского зрителя, безжалостно покромсали её. Фильм изменился настолько, что Ридли Скотт не признал его, как внебрачного сына.

Когда страсти улеглись и картина прошла на больших экранах, под руководством режиссёра был вновь “склеен” оригинал и отправлен в продажу на кассетах VHS для домашнего просмотра. Это был первый подобный эксперимент, ну а сегодня уже все заядлые киноманы сразу ищут ставшую привычной пометку director’s cut.

Мы не зря вспоминали Жан-Люка Годара: в истории искусства далеко не в первый раз возникает история о том, как несовершенный человек пытается создать себе совершенного компаньона и помощника, и что из этого получается. Можно проследить до “Франкенштейна” Мэрри Шелли (1818 г.), а можно и до древнегреческого мифа о Пигмалионе (краткий ликбез: скульптор создаёт статую, влюбляется в неё, она оживает), однако современное видение проблемы выкристаллизовалось именно в Blade Runner.

Будем надеяться, что новая кинокартина с пометкой ‘2049 не посрамит своего великого предка.

Также по теме